Артур Конан Дойль. Любящее сердце.

Врачу с частной практикой, который утром и вечером принимает больных
дома, а день тратит на визиты, трудно выкроить время, чтобы подышать свежим
воздухом. Для этого он должен встать пораньше и выйти на улицу в тот час,
когда магазины еще закрыты, воздух чист и свеж и все предметы резко
очерчены, как бывает в мороз.
Этот час сам по себе очаровывает: улицы пусты, не встретишь никого,
кроме почтальона и разносчика молока, и даже самая заурядная вещь обретает
первозданную привлекательность, как будто и мостовая, и фонарь, и вывеска —
все заново родилось для наступающего дня. В такой час даже удаленный от
моря город выглядит прекрасным, а его пропитанный дымом воздух — и тот,
кажется, несет в себе чистоту.
Но я жил у моря, правда, в городишке довольно дрянном; с ним примирял
только его великий сосед. Но я забывал его изъяны, когда приходил посидеть
на скамейке над морем, — у ног моих расстилался огромный голубой залив,
обрамленный желтым полумесяцем прибрежного песка. Я люблю, когда его гладь
усеяна рыбачьими лодками; люблю, когда на горизонте проходят большие суда:
самого корабля не видно, а только маленькое облачко надутых ветром парусов
сдержанно и величественно проплывает вдали. Но больше всего я люблю, когда
его озаряют косые лучи солнца, вдруг прорвавшиеся из-за гонимых ветром туч,
и вокруг на много миль нет и следа человека, оскорбляющего своим
присутствием величие Природы. Я видел, как тонкие серые нити дождя под
медленно плывущими облаками скрывали в дымке противоположный берег, а
вокруг меня все было залито золотым светом, солнце искрилось на бурунах,
проникая в зеленую толщу волн и освещая на дне островки фиолетовых
водорослей. В такое утро, когда ветерок играет в волосах, воздух наполнен
криками кружащихся чаек, а на губах капельки брызг, со свежими силами
возвращаешься в душные комнаты больных к унылой, скучной и утомительной
работе практикующего врача.
В один из таких дней я и встретил моего старика. Я уже собирался
уходить, когда он подошел к скамье. Я бы заметил его даже в толпе. Это был
человек крупного сложения, с благородной осанкой, с аристократической
головой и красиво очерченными губами. Он с трудом подымался по извилистой
тропинке, тяжело опираясь на палку, как будто огромные плечи сделались
непосильной ношей для его слабеющих ног. Когда он приблизился, я заметил
синеватый оттенок его губ и носа, предостерегающий знак Природы, говорящий
о натруженном сердце.
— Трудный подъем, сэр. Как врач, я бы посоветовал вам отдохнуть, а
потом идти дальше, — обратился я к нему.
Он с достоинством, по-старомодному поклонился и опустился на скамейку.
Я чувствовал, что он не хочет разговаривать, и тоже молчал, но не мог не
наблюдать за ним краешком глаза. Это был удивительно как дошедший до нас
представитель поколения первой половины этого века: в шляпе с низкой тульей
и загнутыми краями, в черном атласном галстуке и с большим мясистым чисто
выбритым лицом, покрытым сетью морщинок. Эти глаза, прежде чем потускнеть,
смотрели из почтовых карет на землекопов, строивших полотно железной
дороги, эти губы улыбались первым выпускам «Пиквика» и обсуждали их автора
— многообещающего молодого человека. Это лицо было своего рода летописью
прошедших семидесяти лет, где как общественные, так и личные невзгоды
оставили свой след; каждая морщинка была свидетельством чего-то: вот эта на
лбу, быть может, оставлена восстанием сипаев, эта — Крымской кампанией, а
эти — мне почему-то хотелось думать — появились, когда умер Гордон. Пока я
фантазировал таким нелепым образом, старый джентльмен с лакированной
тростью как бы исчез из моего зрения, и передо мной воочию предстала жизнь
нации за последние семьдесят лет.
Но он вскоре возвратил меня на землю. Отдышавшись, он достал из
кармана письмо, надел очки в роговой оправе и очень внимательно прочитал
его. Не имея ни малейшего намерения подсматривать, я все же заметил, что
письмо было написано женской рукой. Он прочитал его дважды и так и остался
сидеть с опущенными уголками губ, глядя поверх залива невидящим взором. Я
никогда не видел более одинокого и заброшенного старика. Все доброе, что
было во мне, пробудилось при виде этого печального лица. Но я знал, что он
не был расположен разговаривать, и поэтому и еще потому, что меня ждал мой
завтрак и мои пациенты, я отправился домой, оставив его сидеть на скамейке.
Я ни разу и не вспомнил о нем до следующего утра, когда в то же самое
время он появился на мысу и сел рядом со мной на скамейку, которую я уже
привык считать своей. Он опять поклонился перед тем как сесть, но, как и
вчера, не был склонен поддерживать беседу. Он изменился за последние сутки,
и изменился к худшему. Лицо его как-то отяжелело, морщин стало больше, он с
трудом дышал, и зловещий синеватый оттенок стал заметнее. Отросшая за день
щетина портила правильную линию его щек и подбородка, и он уже не держал
свою большую прекрасную голову с той величавостью, которая так поразила
меня в первый раз. В руках у него было письмо, не знаю то же или другое, но
опять написанное женским почерком. Он по-стариковски бормотал над ним,
хмурил брови и поджимал губы, как капризный ребенок. Я оставил его со
смутным желанием узнать, кто же он и как случилось, что один-единственный
весенний день мог до такой степени изменить его.
Он так заинтересовал меня, что на следующее утро я с нетерпением ждал
его появления. Я опять увидел его в тот же час: он медленно поднимался,
сгорбившись, с низко опущенной головой. Когда он подошел, я был поражен
переменой, происшедшей в нем.
— Боюсь, что наш воздух не очень вам полезен, сэр, — осмелился я
заметить.

1 2

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.