Вечер четверга ушел на уборку – спасибо соседке, очень помогла. В пятницу утром Вера приехала на работу с двадцатиминутным опозданием – заскочила на рынок, чтобы забрать у знакомой продавщицы заказанных уток. Договорилась в столовой, оставила птицу в холодильной камере. Вошла в офис, когда коллеги, выпив утренний кофе, уже работали вовсю. Вера поздоровалась, извинилась за опоздание. Собиралась уже пригласить всех назавтра в гости, но ее перебила непосредственная начальница, главный бухгалтер Надежда Михайловна.
– Зайди к Собачникову, – каркнула она, воздев кверху плотно прижатые друг к другу указательный и средний пальцы.
Вера в недоумении уставилась на ее руку – жест смахивал на тот, которым в американских судах свидетели клялись на Библии. Сердце громко забилось и ухнуло вниз – скорее всего, Толенька решил поздравить с юбилеем заблаговременно, ведь завтра суббота, семейный день, и встретиться они вряд ли смогут. Нужно было, не теряя времени, идти к нему в кабинет, но Вера, сбитая с толку жестом Надежды Михайловны, решила все-таки уточнить:
– Почему вызывает, не знаете?
Надежда Михайловна ответила, не отрывая взгляда от компьютера и не опуская воздетых кверху пальцев:
– Без понятия. Но он явно не в духе.
– Ладно, – вздохнула Вера.
Кабинет Собачникова располагался на втором этаже, в самом его конце, за раздвижными стеклянными витражами, изображающими Эдемский сад (креативная задумка вездесущего тестя). На фоне Эдемского сада, прикрывая голый торс Адама спиной, восседала секретарь Аллочка – сухая длинноносая особа с непроницаемым выражением лица. Вера много раз задавалась вопросом, с какой радости при таком неутешительном антураже она зовется Аллочкой, и даже называла ее Аллой, но секретарша каждый раз поднимала на нее свои мелкие мушистые глаза и ровным бесцветным голосом поправляла: Аллочка.
«Ну и ладно», – смирилась Вера.
Собачников сидел не на своем рабочем месте, а за брифинг-столом, где обычно рассаживались подчиненные. Когда Вера вошла в кабинет, он выпрямился, но поворачивать головы в ее сторону не стал. В его кресле, свесив по бокам широких подлокотников квадратные руки, вальяжно раскинулся тесть – большой, лысый, пузатый. Вера впервые с удивлением отметила сходство Собачникова с тестем – было такое ощущение, будто они родственники: оба белесые, блеклоглазые, скуластые и большеротые.
– Здравствуй, дорогая наша, – с насмешкой протянул тесть и, нехотя подняв с подлокотника руку, указал на свободный стул: – Садись.

Вера не шелохнулась. «Попробуй только расплакаться», – сделала она себе строгое внушение и выпалила прежде, чем успела подумать:
– Будете увольнять?
Тесть хмыкнул, перевел взгляд на Собачникова. Тот засуетился, закашлялся, поправил узел галстука. На манжете сорочки сверкнула золотом та самая запонка.
Вера неожиданно для себя рассмеялась и, пожав плечом, повернулась к двери, вознамереваясь уйти.
– Я еще не закончил, – скрипнул креслом тесть.
– А я уже, – улыбнулась Вера и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Аллочка, уткнувшись носом в монитор и близоруко щурясь, печатала. Возможно – приказ о Верином увольнении.
– Приходите завтра ко мне на день рождения, – пригласила ее Вера.
– Сколько вам исполняется? – не отрываясь от клавиатуры, спросила Аллочка.
– Тридцать пять.
– Хорошо.
Вера пожала плечом – Аллочка даже не стала придумывать какую-нибудь благовидную причину для отказа. «Я бы про поликлинику соврала или про свалившихся на голову гостей. А она согласилась, заведомо зная, что не придет», – думала она, спускаясь в бухгалтерию.
– Ну и? – спросила Надежда Михайловна, когда она вошла в офис.
– Уволил, – ответила Вера.
Повисла недоуменная тишина.
– То есть как? – наконец, придя в себя, возмутилась коллега Настя.
– Сокращение штата, – соврала Вера, написала заявление об увольнении, оставила на столе. Десять пар глаз напряженно следили за ней.
– А вдруг еще кого-то уволят?! – подал голос Вадик, у которого жена неделю назад родила первенца. Как раз позавчера скидывались на подарок – прогулочную коляску.
– Нет, только меня, – Вера надела пальто, перекинула через плечо сумку, вспомнила о двух утках, которых оставила в холодильной камере столовой. Не забыть забрать.
– Приходите завтра ко мне на день рождения, – пригласила она. – Заодно мое увольнение отметим.
Бывшие уже коллеги засуетились, громко заахали.
– Когда приходить? – наконец спросила Настя.
– К семи нормально? Вот и хорошо.
Вера ушла с неожиданно легким сердцем. Город готовился к Новому году – витрины перемигивались гирляндными огоньками, на площадях возвышались елки. «Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит. Вот и ко мне пришел», – с горечью подумала она, но тут же одернула себя – не смей расстраиваться. Чтобы утешиться, зашла в дорогущий магазин одежды и купила платье, на которое засматривалась почти месяц. Позвонила Славе, рассказала о случившемся.
– Новую работу тебе организуем. Собачникову яйца открутим и ко лбу пришьем, – резюмировала Слава.

– Хорошо, – не стала спорить Вера. – А я платье купила. Помнишь, то, от Сары Пачини.
– Деньги нужны?
– Нет.
– Я перекину тебе на карточку немного, с первой зарплаты вернешь.
– Немного – это сколько? – просила Вера, но Слава уже отключилась.
Через секунду телефон тренькнул сообщением о переводе тридцати тысяч рублей. Платье стоило ровно столько.
«Я когда-нибудь убью ее», – пообещала себе Вера и все-таки расплакалась.
Суббота прошла в лихорадочных приготовлениях. К приходу гостей стол был красиво сервирован, утки подрумянены до хрустящей корочки, картофель запечен, салаты нарезаны. Слава приехала ровно в семь, вручила букет маргариток (любимые Верины цветы) и годовой абонемент в фитнес-центр.
– Ты как раз собиралась заняться здоровьем.
– Но я не затем, – махнула рукой Вера, потом спохватилась: – То есть затем, но я… ты же знаешь… надеялась ребенка родить.
Слава вздернула бровь:
– От этого мудормота?
Вера кивнула.
– Звонил?
Вера покачала головой.
– Будем о хорошем, – постановила Слава и разлила по бокалам вино: – За тебя.
Звонок в дверь раздался в половине восьмого. Вера заторопилась в прихожую.
– Ну наконец-то! Я уже думала, что вы не приде… – Она осеклась: вместо бывших коллег посреди лестничной площадки одинокой зубочисткой торчала секретарша Собачникова. Она протянула ей перевязанную пестрой лентой коробку и заявила с претензией:
– Я всегда прихожу, когда обещаю.
Вера посторонилась, пропуская ее в квартиру. Аллочка стянула скрипучую каракулевую шубу (Вера видела такие шубы только в далеком детстве), скинула сапоги, не обращая внимания на протесты.
– Они мне ноги натирают, я лучше босой похожу.
– Я дам вам сменную обувь, – спохватилась Вера.
– У меня сорок второй размер ноги, – хмыкнула Аллочка и принялась рыться в своей сумке.
– Это кто? – спросила одними губами Слава.
Вера дернула плечом – потом.
Меж тем Аллочка извлекла из сумки конверт:
– Здесь деньги. Анатолий Петрович просил передать.
Вера спрятала руки за спину, инстинктивно попятилась.
– От Собачникова, что ли? – подала голос Слава.
– Да, – Аллочка протянула конверт Вере: – Берите, – и многозначительно добавила: – С паршивой овцы хоть шерсти клок.
Вера чуть не поперхнулась.
– Он вам что-то говорил?
– Нет. Но я же не дура.
Слава заглянула в конверт:
– Негусто.
– Верните ему и скажите… Нет, ничего не говорите, просто верните, – попросила Вера.
Аллочка не стала настаивать и убрала деньги в сумку.

К восьми стало ясно, что никто больше не придет. Ели молча, подливая друг другу вино. На втором бокале у Аллочки развязался язык, и она внезапно смешно рассказала, как два года встречалась с иностранцем, который называл блинчики с начинкой длинчиками, потому что считал, что они должны так называться из-за своей длины.
– Еще он говорил «на нервной почке» и «сук твою мать».
– А расстались почему? – спросила Слава.
– Умер, – коротко бросила Аллочка.
– Боже! – всплеснула руками Вера.
– Для меня, – уточнила Аллочка.
Смеялись в голос. Выпили еще. Сначала за здоровье бесхребетного Собачникова, следом за его вездесущего тестя. Далее – за неверных бывших коллег.
Потом Вера, окинув взглядом обильно обставленный стол, принялась сокрушаться, что съесть все это некому, и Аллочка предложила раздать еду нищим. Заботливо упаковав уток и салаты в пластиковые лоточки, они отнесли угощения в переход метро, где традиционно отсиживались бомжи. Облагодетельствовав их едой, решили прогуляться. Морозный зимний воздух, вопреки обыкновению, не отрезвлял, а совсем наоборот – словно наполнял легкие веселящим газом. Возвращаться домой расхотелось. Слава постановила, что нужно куда-то съездить, раз уж они оказались у метро, а Аллочка предложила выбраться в стрип-клуб, где у нее двадцатипроцентная скидка на спиртное.
– За какие заслуги? – бесцеремонно поинтересовалась Слава.
– Директор клуба – мой двоюродный брат, – пояснила Аллочка и вытащила из сумки конверт с деньгами Собачникова. – Ну что, отмстим козлу?
Проснулась Вера от чьих-то невнятных причитаний. Голова гудела колоколом, на душе копошились неясные угрызения совести. Медленно, чтобы не сильно мутило, повернувшись на бок, она попыталась разглядеть источник бухтения. На напольных весах стояла Слава – во всклокоченных волосах и вчерашнем смазанном макияже, и, растянув пальцами уголок глаза, близоруко разглядывала цифру на дисплее.
– Красивая как никогда, – заключила Вера.
– На себя посмотри, – огрызнулась Слава, слезла с весов и со вздохом объявила: – Поправилась на три кило. Мечтала похудеть на семь кило, теперь мечтаю на десять.
Вера осторожно села, стараясь не вертеть гудящей головой:
– Хорошо погуляли.
– Не посрамили, – согласилась Слава.
За стеной звякнула посуда. Они тут же вспомнили об Аллочке.
На кухонном столе дымилась чашка с крепко заваренным чаем. Аллочка сидела, упершись подбородком в ладони, и смотрела прямо перед собой. При виде подруг вздернула брови – сначала одну, потом другую:
– Красоты неописуемой!
– На себя посмотри! – огрызнулись те хором.
– Чаю будете?
«Естественно» удалось выговорить с третьей попытки.
Уехали гости ближе к вечеру. Аллочка влезла в свой каракуль, словно в палатку пробралась.
– Купи себе пуховик, на человека станешь похожа, – посоветовала ей Слава.
– Отвянь, – отбрила та.
Вера подождала, пока они втиснутся в лифт, и тщательно заперла входную дверь. На тумбе вешалки лежала обмотанная лентой упаковка – подарок Аллочки. Под нарядной оберточной бумагой обнаружились беговые кроссовки. Вера примерила их, подивилась тому, как удобно они сидят на ногах. Вытащила подаренную Славой пластиковую карточку, повертела в руках – и внезапно все про себя поняла. Будет как она и загадала: утренний бег, правильное питание, обязательный восьмичасовый сон. В марте – полное медицинское обследование. К следующему Новому году родится Сашенька. Фамилия будет Верина, отчество – тоже. В графе отец будет стоять прочерк, бог с ним, с отцом. Есть она, есть мама с папой, есть брат. Слава с Аллочкой тоже есть. Проживут.

1 2

Источник

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.