— Конечно, это убьет меня, — соглашалась она. — Я знаю. Но что за
беда? Я выполню свой долг.
Это не убило ее. Она наслаждалась жизнью как никогда. Во всей Франции
не было более популярного санатория. Случайно я встретил Луизу в Париже. Она
завтракала в «Рице» с высоким и очень красивым молодым французом. Она
объяснила, что приехала сюда по делам санатория. Офицеры необыкновенно милы
с ней. Зная, как она слаба, они не позволяют ей шагу ступить. Они заботятся
о ней, как … ну да, как любящие мужья. Она вздохнула.
— Бедняжка Джордж, кто бы мог подумать, что я, с моим сердцем,
переживу его?
— И бедняжка Том! — сказал я.
Не знаю почему, но мои слова ей не понравились. Она, по обыкновению,
страдальчески улыбнулась, и ее прекрасные глаза наполнились слезами.
— Вы всегда говорите так, будто упрекаете меня за те немногие годы,
что мне осталось прожить.
— Кстати, ваше сердце, кажется, окрепло?
— Оно никогда не окрепнет. Сегодня я показывалась специалисту, и он
сказал, что я должна приготовиться к худшему.
— Ну, это пустяки, вы ведь уже двадцать лет готовитесь к худшему.
После войны Луиза поселилась в Лондоне. Это была по-прежнему худая,
хрупкая женщина, большеглазая и бледная, но, хотя ей было за сорок, никто не
давал ей больше двадцати пяти. Айрис, которая уже вышла из пансиона и стала
совсем взрослой девушкой, переехала жить к ней.
— Она будет заботиться обо мне, — говорила Луиза. — Конечно, нелегко
ей придется с таким инвалидом, но вряд ли она посетует — ведь дни мои
сочтены.
Айрис была славная девушка. Всю жизнь ей внушали, что ее мать серьезно
больна. Даже в детстве не позволяли шуметь. Она всегда понимала, что для
матери всякое волнение очень вредно. И хотя сейчас Луиза уверяла ее, что ни
в коем случае не позволит ей жертвовать собой ради нудной старой женщины,
девушка и слышать ничего не хотела. Разве это жертва, это же счастье хоть
чем-нибудь помочь бедной мамочке. Со вздохом Луиза принимала ее помощь, и
немалую.
— Девочке нравится думать, что она мне полезна, — говорила она.
— А вам не кажется, что ей нужно побольше бывать на людях? — спросил
я.
— Об этом-то я ей всегда и толкую. Не могу заставить ее развлечься.
Видит бог, я совсем не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня.
Айрис же, когда я пытался вразумить ее, сказала:
— Бедная мамочка, она хочет, чтобы я гостила у друзей и ездила на
вечера, но стоит мне собраться куда-нибудь, как с ней случается припадок, —
лучше уж я посижу дома. Но вскоре она влюбилась. Один мой знакомый, весьма
приятный юноша, попросил ее руки, и Айрис дала согласие. Мне нравилась эта
девочка, и я радовался, что у нее будет наконец своя жизнь. По-видимому, она
прежде и не подозревала, что это возможно. Но однажды молодой человек пришел
ко мне в совершенном отчаянии и сказал, что свадьба откладывается на
неопределенное время. Айрис не в силах оставить мать. Конечно, мое дело
сторона, но я решил повидаться с Луизой. Она всегда приглашала к чаю друзей
и теперь, когда стала старше, собирала у себя художников и писателей.
— Итак, я слышал, Айрис замуж не выходит, — сказал я после обычных
приветствий.
— Еще неизвестно. Пока что нет, хотя мне бы очень этого хотелось. Я на
коленях умоляла ее не считаться со мной, но она наотрез отказывается меня
покинуть.
— Не кажется ли вам, что ей это нелегко?
— Ужасно. Правда, ждать осталось всего несколько месяцев, но мне
невыносимо думать, что кто-то жертвует собой ради меня.
— Дорогая Луиза, вы схоронили уже двух мужей, я, право, не понимаю,
почему бы вам не схоронить по крайней мере еще двоих.
— Не вижу тут ничего смешного, — сказала она ледяным тоном.
— А вам никогда не казалось странным, что у вас хватает сил исполнять
все свои желания и что слабое сердце мешает вам делать лишь то, что вам не
по вкусу?
— О, я прекрасно знаю, что вы обо мне думаете. Вы никогда не верили,
что я серьезно больна, так ведь?
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Никогда. Я считаю, что ваше поведение все эти двадцать пять лет —
сплошная ложь. Я не встречал более эгоистичной и жестокой женщины. Вы
разбили жизнь двум тем несчастным, которые женились на вас, а теперь
собираетесь разбить жизнь родной дочери.
Меня бы не удивило, если б с Луизой тут же случился сердечный припадок.
Я был уверен, что она придет в ярость. Но она только кротко улыбнулась.
— Мой бедный друг, уже недалек тот день, когда вы страшно пожалеете об
этих словах.
— Вы твердо решили помешать Айрис выйти за этого мальчика?
— Я умоляю ее выйти за него. Я знаю, что это убьет меня. Ну что ж.
Кому я нужна? Только обуза для всех.
— И вы ей сказали, что это убьет вас?
— Она меня заставила.
— Как будто можно заставить вас сделать хоть что-то, что не входит в
ваши намерения!
— Пусть женятся хоть завтра, раз ей так хочется. Если это убьет меня
— так тому и быть.
— Может, рискнем?
— Неужели вы ни капли не жалеете меня?
— Да вы мне смешны, какая уж тут жалость.
На бледных щеках Луизы выступил слабый румянец, и, хотя она по-прежнему
улыбалась, глаза ее смотрели холодно и зло.
— Свадьба будет не позже, чем через месяц, — сказала она, — и, если
со мной что-нибудь случится, надеюсь, ни вы, ни Айрис не станете терзаться
угрызениями совести.
Луиза сдержала слово. Был назначен день, заказано пышное приданое,
разосланы приглашения. Айрис и весьма приятный юноша сияли. В день свадьбы,
в десять утра, с этой чертовой куклой Луизой случился очередной сердечный
припадок и она умерла. Умерла, великодушно простив Айрис, которая ее убила.

1 2

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.