некогда дорогой, но со временем безвозвратно выцветший персидский ковер, с потолка подстать ему свисает старинная люстра. Я вошел в комнату, сел на диван и осмотрелся. Каминные часы отсчитывают время, издавая такой звук,
будто кто-то тарабанит по стеклу костяшками пальцев.
На высоких книжных полках покоятся книги по искусству и специализированная литература. На стенах с трех сторон вперемешку свисают большие и маленькие масляные холсты с пейзажами некоего взморья. Впечатление от картин примерно одинаково — на всех них не изображено ни одного человека, и виднеется лишь унылое морское побережье. Кажется, если приблизить к
картине ухо, то послышится шум свежего ветра и рев бушующих волн. Изо всех уголков далеких от шедевров неприглядных картин сквозило ново-английской умеренностью с примесью холодности в духе старого Монэ.
В одну из стен просторной музыкальной комнаты были вмонтированы стеллажи, на которых в алфавитном порядке протянулись вереницы старых пластинок, общее количество которых не знал даже Кейси. Он лишь мог
предположить: «Тысяч шесть или семь, где-то так. Но еще примерно столько же упаковано в картонные ящики и покоится по углам чердака. Глядишь, и старый дом вскоре просядет под тяжестью пластинок как дом Ашеров.
Время тихо и вместе с тем уютно окутывало окружавшее пространство, пока я работал за столом, поставив на проигрыватель старый миньон Ли Корница.
Ощущение такое, будто я погрузился в идеально подходивший по размеру футляр.
В нем чувствовалось нечто вроде неторопливо и ладно справленной близости.
Звуки музыки мягко проникали во все уголки комнаты, в маленькие трещинки в стенах, в складки штор.
В тот вечер я открыл припасенную Кейси бутылку красного вина Монтеплучиано. После нескольких бокалов я устроился на диване и принялся читать повесть из свежего журнала. Кейси знал, что рекомендовать — хорошее
вино! Я достал их холодильника сыр «бри» и съел четверть вместе с печеньем.
Все это время вокруг царила полнейшая тишина. Помимо тиканья часов на камине изредка слышалось шуршание проезжающих мимо машин. Дорога перед домом
заканчивалась тупиком, поэтому ею пользовались только местные жители, а с наступлением темноты окрестности погружались в гробовую тишину. Перебравшись
сюда из шумного студенческого Кембриджа, я чувствовал себя как на морском дне.
В двенадцатом часу мне по обыкновению захотелось спать. Поставив книгу на полку, а хрустальный бокал — в мойку, я пожелал Майлзу спокойной ночи.
Собака безропотно свернулась калачиком на подстилке из старого одеяла и, тихонько поскулив, моргнула глазами. Я потушил свет и поднялся на второй этаж в гостевую спальню. Там я переоделся в пижаму, забрался в постель и почти сразу же уснул.
Открыв глаза, я почувствовал себя в прострации, силясь понять, где нахожусь. Онемевший, как сморщенный овощ. Забытый на дальней полке буфета и уже весь сморщенный овощ. Затем я наконец-то вспомнил, что присматриваю за домом Кейси. Точно, я ведь в Лексингтоне. Я нащупал лежавшие у подушки наручные часы и нажал кнопку подсветки. Четверть второго.
Медленно погрузившись в постель, я включил маленькую бра в изголовье кровати. Но не сразу: потребовалось некоторое время на поиск выключателя.
Из-под купола отшлифованного стекла в форме цветка лилии полился желтый свет. Я с силой потер ладонями лицо, глубоко вдохнул и окинул взглядом посветлевшую комнату. Затем проверил стены, взглянул на ковер, поднял голову на потолок. Как собирают рассыпанный по полу горох, собрал в пучок сознание, словно заставляя тело привыкнуть к окружающей действительности. А вскоре обратил внимание на… звук! Как шум морского прибоя — этот звук вытянул
меня из глубокого сна.
/ Там кто-то есть! /
Я затаил дыхание и как можно тише пробрался к двери. В ушах отдавались глухие удары сердца. Однозначно в этом доме есть люди кроме меня. Причем, не один и не два. Едва доносились звуки похожие на музыку. Я не мог ничего
понять, а подмышками стекал холодный пот. Что здесь произошло, пока я спал?
Первое, что пришло в голову — это все хорошо спланированная шутка.
Кейси сделал вид, что едет в Лондон, а сам остался и, чтобы удивить меня, незаметно устроил ночную пирушку. Но…нет, Кейси не из тех, кто способен на такую дешевую шутку. У него куда более тонкий и легкий юмор.
Или же — продолжал размышлять я, облокотившись на стену, — там незнакомые мне товарищи Кейси. Они знали, что Кейси уезжает, но и представить себе не могли, что в доме нахожусь я, и между делом завалились к
нему в дом. В любом случае, на воров не похоже. Воры проникают в чужие дома незаметно и, по крайней мере, не слушают громко музыку.
Первым делом я снял пижаму, натянул джинсы, обул сникерсы, одел поверх майки свитер. На всякий случай хотелось взять в руки что-нибудь потяжелей.
Но, окинув взглядом комнату, ничего подходящего не увидел. Не было ни бейсбольной биты, ни даже какой-нибудь кочерги. В комнате — лишь кровать и шкаф, на стене висела маленькая книжная полка и пейзаж в рамке.
В коридоре звуки слышались отчетливей. Снизу поднимались по лестнице и как пар рассеивались по коридору аккорды старой веселой мелодии. Знакомая песня, — мне приходилось слышать ее раньше, но название я вспомнить не мог.
Слышались также и голоса. Голоса многих людей смешивались в единый гул, поэтому разобрать, о чем они говорят, было невозможно. Иногда раздавался смех. Приятным озорным голосом. Судя по всему, внизу во всю шла вечеринка.
Причем, она была в самом разгаре. И как украшением раздавались звуки чокающихся бокалов шампанского или вина. Кто-то танцевал, и половицы ритмично поскрипывали под тяжестью передвигающейся по комнате обуви.
Я беззвучно прокрался по темному коридору, подошел к «танцплощадке» около лестницы и, слегка перевешиваясь через перила, посмотрел вниз.
Льющийся из продолговатого окна прихожей свет холодно и бледно освещал внушительных размеров холл. Ни единой людской тени. Обе створки ведущей из прихожей в гостиную двери плотно закрыты. Я прекрасно помню, как открывал их
перед сном. Вне всяких сомнений. Значит, кто-то их закрыл после того, как я поднялся на второй этаж и заснул.
Закралось сомнение, как поступить? Можно, ничего не делая, спрятаться в спальне на втором этаже. Закрыть дверь изнутри на ключ, нырнуть в постель…. С позиции здравого смысла это — самый подходящий план. Однако пока я стоял наверху лестницы, слышал раздававшиеся за дверьми смех и приятную музыку, первоначальный шок постепенно прошел, как успокаиваются
волны на поверхности пруда. Судя по атмосфере, эти ребята, должно быть, нормальные люди, — предположил я.
Глубоко вдохнув, я спустился по лестнице в прихожую, шаг за шагом тихонько ступая подошвой сникерсов по старым половицам. Добравшись до
прихожей, я повернул налево и оказался в кухне. Зажег свет, достал из стола увесистый нож для разделки мяса. Кейси любил готовить и пользовался дорогим комплектом ножей немецкого производства. Все они хорошо ухожены: остро
наточенные лезвия ножей из нержавеющей стали сверкали обворожительно и реалистично.
Однако я представил, как захожу с большим ножом в комнату, где проходит шумная вечеринка, и понял, как по-идиотски буду при этом выглядеть. Я налил из-под крана и выпил стакан воды, а затем вернул нож на прежнее место.
/ Интересно, что делает собака? /
Тогда я впервые обратил внимание, что собаки нигде не видно. Ее не оказалось на привычном месте — старом одеяле. Куда она делась? Если кто-нибудь забрался под покровом ночи в дом, могла бы на худой конец и полаять. Я наклонился и пошарил руками по впадинам усеянного собачьей шерстью одеяла. В нем не было тепла от собачьего тела: Майлз покинул свою подстилку и куда-то ушел.
Я вернулся из кухни обратно в прихожую и сел на маленькую скамейку.
Музыка не унималась. Слышались разговоры людей. Они как волны, то раздавались громче, то притихали, не прерываясь ни на минуту. Интересно, сколько там собралось народу? Человек пятнадцать, не меньше. А может и за
двадцать. Раз так, то даже в просторной гостиной им должно быть тесно.
Какое-то время я раздумывал, стоит или нет открыть дверь и войти в комнату? Совсем непростой, и даже странный выбор! Я присматриваю за этим домом, и, значит, отвечаю за его состояние. Но на вечеринку меня никто не приглашал.
Я прислонил ухо к щели в двери, чтобы расслышать просачивающиеся обрывки разговоров. Но это не помогло. Разговоры сливались в одно целое, и я не мог уловить ни единого слова. Было понятно, что это фразы, диалоги, но, превращаясь в непонятную какофонию, они вставали передо мной непреодолимой стеной. Похоже, мне нет там места.

1 2 3

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.