— Какое безумие! — сказал Жан Монье. — Обе молоды и прекрасны… Отчего бы им не уехать в Америку, они могли бы встретить и полюбить других юношей?.. Немного терпения, и все уладилось бы…
— Сюда как раз и попадают те, кому не хватает терпения, — печально проговорила она. — Впрочем, каждый из нас может рассуждать очень здраво, когда дело касается другого… Кто это сказал: «Все мы имеем достаточно мужества, чтобы переносить несчастия других»?
Обитатели «Танатоса» могли целый день наблюдать, как мужчина и женщина в белом без устали бродили по аллеям парка, мимо скал, вдоль оврага. Они горячо обсуждали что-то… Когда начало смеркаться, они повер- нули назад к отелю. Заметив, что они шли обнявшись, мексиканец-садовник деликатно отвернулся.
После ужина Жан Монье увлек Клару Кирби-Шоу в маленькую уединенную гостиную и весь вечер нашептывал ей что-то, казалось, трогавшее ее. Затем, прежде чем подняться в свою комнату, он отправился на поиски господина Берстекера. Он нашел директора в кабинете просматривающим какую-то черную книгу. Господин Берстекер проверял счета. Время от времени он брал красный карандаш и зачеркивал одну строчку.
— Добрый вечер, господин Монье! Могу ли я чем-нибудь быть вам полезен?
— Да, господин Берстекер… По крайней мере, я надеюсь на это… Вас удивит то, что я скажу… Столь неожиданная перемена… Но такова жизнь… Короче, я пришел сообщить вам, что намерения мои переменились. Я раздумал умирать.
Господин Берстекер в изумлении поднял на него глаза:
— Вы говорите серьезно, господин Монье?
— Я отлично сознаю, — продолжал француз, — что вы сочтете меня человеком непоследовательным, нерешительным… Но разве не естественно, что изменение жизненных обстоятельств влечет за собой перемену наших намерений?.. Неделю назад, когда я получил ваше письмо, я был в отчаянии, чувствовал себя совершенно одиноким… Мне казалось тогда, что нет смысла бороться… А сейчас весь мир для меня преобразился… И в сущности, я обязан этим вам, господин Берстекер.
— Мне, господин Монье?
— Да, вам, потому что чудо это сотворила та самая молодая дама, которую вы предложили мне в соседки по столу… Миссис Кирби-Шоу — очаровательная женщина, господин Берстекер.
— Я и сам говорил вам это, господин Монье.
— Да, она очаровательная и героическая женщина… Я рассказал ей о своем отчаянном положении, и она согласилась разделить мои невзгоды… Вы удивлены?
— Нисколько… Мы здесь привыкли к подобным переменам… Рад за вас, господин Монье. Вы молоды, очень молоды…
— Одним словом, если вы не возражаете, завтра мы с миссис Кирби-Шоу возвратимся в Диминг.
— Значит, миссис Кирби-Шоу, как и вы, отказывается от … ?
— Ну конечно… Впрочем, она сама сейчас подтвердит вам это… Остается урегулировать один вопрос весьма щекотливого свойства… Видите ли, триста долларов, которые я вам уплатил, составляют почти весь мой капитал… Считаете ли вы, что они полностью и окончательно перешли в собственность «Танатоса» или же я могу получить часть денег назад, чтобы купить билеты на обратный проезд?
— Мы честные люди, господин Монье… Мы никогда не берем платы за услуги, которых мы не оказывали. Завтра утром кассир подсчитает ваш долг из расчета двадцать долларов в день за номер, еду и обслуживание. Остаток будет возвращен вам.
— Вы чрезвычайно любезны и великодушны… Ах, господин Берстекер, я бесконечно вам обязан! Я вновь обрел счастье… Новую жизнь…
— Всегда к вашим услугам, — сказал господин Берстекер.
Он следил, как Жан Монье вышел из кабинета и зашагал по коридору. Затем нажал кнопку звонка.
— Пришлите ко мне Саркони, — приказал он. Спустя несколько минут вошел портье.
— Вы звали меня, синьор директор?
— Да, Саркони… Сегодня же ночью пустите газ в номер сто тринадцатый… Часов около двух.
— Надо ли, синьор директор, подать сначала усыпляющий газ, перед смертельным?
— Вряд ли это понадобится… Он будет спать отменно… Ну вот и все на сегодня, Саркони… А на завтра, как и договорились, у вас две девчушки из семнадцатого.
Едва портье вышел, в дверях показалась миссис Кирби-Шоу.
— Заходи, — сказал Берстекер. — Я как раз собирался вызвать тебя. Твой клиент уже был у меня, объявил, что хочет уехать.
— Мне кажется, я заслужила похвалу, — отвечала она. — Разве не чисто сработано?
— Чисто и быстро… Я учту это.
— Значит, сегодня ночью его..?
— Да, сегодня ночью.
— Бедный мальчик! — вздохнула она. — Такой милый, восторженный…
— Все они восторженные, — сказал Берстекер.
— Жестокий ты человек! — продолжала она. — В ту самую минуту, когда они вновь обретают вкус к жизни, тй отправляешь их на тот свет.
— Жестокий?.. Нет… Именно в том и состоит гуманность нашего метода. Бедняга мучился сомнениями религиозного порядка. Я его успокоил…
Он взглянул на лежащий перед ним список:
— Завтра ты свободна… А послезавтра тебя опять ждет работа… Еще один финансист, но на этот раз из Швеции… И уже не слишком молод.
— Мне очень понравился французик, — мечтательно проговорила Клара.
— Работу не выбирают, — строго заметил директор. — На, возьми свои десять долларов и вот тебе еще десять премиальных.
— Спасибо, — сказала Клара Кирби-Шоу и, кладя деньги в сумочку, вздохнула.
Когда она ушла, господин Берстекер взял красный карандаш и, приложив металлическую линеечку, тщательно вычеркнул из своего списка одну фамилию.

1 2 3

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.